Показать сообщение отдельно
  (#211) Старый
Юлия Вл. Юлия Вл. вне форума
участник
 
Сообщений: 3,362
Регистрация: 05.08.2012
Адрес: Рига
По умолчанию 19.04.2016, 15:33

http://inosmi.ru/politic/20160418/236172897.html

«Гитлер сломал немцам хребет»

...Г-н Гауланд, Вы на протяжении 40 лет были в ХДС, уважаемой консервативной партии,
а сейчас находитесь на краю политической сцены. Почему Вы перешли к радикальным взглядам?


Александер Гауланд: То, что я говорю сегодня, я говорил и раньше.
Я по-прежнему нахожусь в середине, в отличие от сегодняшнего ХДС.

Тогда Вы считались интеллектуалом из либерально-консервативной партии,
сегодня Вы — политик правой радикальной партии.
Поэтому высказывания из вашей книги «Как быть консерватором», вышедшей в 2002 году,
сегодня звучат иначе — например, требование защитить нравственный закон народа.
Что это значит?


— Это то, из чего в процессе развития появился народ, из истории, традиции, из переломов.
Вы можете заменить эту формулировку словом «идентичность», и эту идентичность другие народы
защищают намного сильнее. Это, конечно, связано с Освенцимом. Недавно я впервые побывал
в Освенциме, и я понял, что он не тронул меня больше, чем Бухенвальд. Это как замороженный ужас.
Когда видишь все эти пучки волос, чемоданы, внезапно появляется чувство, что это все закостенело,
больше ничего не выражает. Думаю, что Освенцим как символ многое в нас разрушил.

Не были ли мы теми, кто что-то разрушил?

— Верно, но при этом разрушилось намного больше. Нацисты затронули очень много вещей,
которые из-за этих прикосновений, больше ничего не выражают. Национальная гордость,
которую испытывает каждый англичанин, француз, у нас находится под сомнением.
Разрешено ли нам вообще еще говорить?

— За пределами немецкой истории не было больше такого преступления, как Освенцим.

— Да, Гитлер разрушил намного больше, чем города и людей, он переломил немцам хребет.

Спустя только пять минут беседы мы столкнулись с различиями. В отличие от Вас,
мы ценим именно Германию, которая развивалась, отвергая национал-социализм.
Она сегодня очень успешна и в положительном смысле сильна. Она уважаема,
у нее процветающая экономика. Это наверняка также связано с такими качествами, как пунктуальность,
прилежность, точность, но и с новой пост-освенцимской позицией. Германия стала экологичнее,
более ориентированной на женщин, открытой, федеральной, менее военизированной.
Это делает нас такими успешными. Вы не можете этому порадоваться?


Я не оспариваю тот факт, что мы в настоящий момент успешны. Но я сомневаюсь,
что мы сможем справиться с кризисными ситуациями, не обращаясь к нашим традициям.
Взгляните на Великобританию, которая после Второй мировой войны пережила тяжелые кризисные времена.
Несмотря на это, английская нация всегда была сплоченной, и она продолжает такой оставаться,
потому что есть традиции, которые мы частично считаем странными: например, почитание королевы,
или то, что за каждой чашкой чая отмечается 75-летний юбилей. Все это обладает стабилизирующим воздействием.

...— Вы не доверяете русским?

— Думаю, я не доверяю русским меньше, чем Вы. Для Вас Путин — своего рода
автократичный противовес демократической Германии и всему тому, что Вы так хвалили, от защиты женщин до экологичности.

Нет, мы только беспокоимся, что русские при помощи своей жесткости и своего мачизма
сами себя ослабят и в качестве компенсации начнут ввязываться в приключения.

— Я могу только сказать, что Россия — другая, Россия — другой мир, у нее другие исторические традиции, которые я уважаю.

...— Мы нашли Вашу цитату о Востоке как опоре или как идеологии —
«Старый Штехлин смотрел на восток, на Россию, не на Запад, еврей из Дюссельдорфа Хайне — совсем наоборот».
Что это значит? Что плохого в том, что дюссельдорфский еврей Хайне ориентируется на Запад?


— Ничего плохого, это простое описание.


... Христианству свойственна добродетель, но вы в связи с миграционным кризисом
призываете немцев к тому, чтобы те, глядя в глаза детям-беженцам, не позволяли себя шантажировать.
Вы испытываете сочувствие к беженцам?


— Я испытываю сочувствие к отдельно взятым беженцам, но не к их общей массе.
Мы не имеем права принимать ошибочные решения по отношению к этой стране только потому,
что видим по телевизору глаза детей-беженцев, которые просят: «Помогите нам!»
Сочувствие — это нечто, что можно испытывать по отношению к отдельно взятому человеку.
Но это сочувствие не должно оказывать влияние на принятие решений, касающихся миллионов людей.

-----------------------------------------------------

Интервью одинаково интересно и вопросами , и ответами.
Ответить с цитированием