Показать сообщение отдельно
  (#5) Старый
Аринка Аринка вне форума
участник
 
Аватар для Аринка
 
Сообщений: 2,503
Регистрация: 01.06.2011
Адрес: Mainz
По умолчанию 24.03.2013, 14:38

В дверь постучали.

- Именем Семицветной Владычицы!!!

Каинам с тоскливой обреченностью отворил – беззубая пасть тьмы извергла двоих, одетых в черное. У каждого на поясе – по короткому мечу.
Вóроны. Нимродова стража.

Эти всегда одеваются в черное. И всегда приходят ночью, только ночью.
Быстро они… Нимрод не теряет времени.

Впрочем, чего он ждал? После того, как сегодня после вечернего молебна обе его жены публично, согласно закону, отреклись от мужа-безбожника, его арест был делом времени. В Сеннааре можно было избежать наказания за любой проступок, любое злодейство прощалось, если преступнику было чем оплатить собственную невиновность. Не было пощады только тем, кто открыто отказывался поклоняться новому идолу – им и их семьям. Тех, кто вовремя не отрекался от домочадцев, сохранивших если не Бога, то хотя бы человека в себе и не боявшихся противопоставить себя Семицветной, ждала незавидная участь рабов на самых тяжелых работах великого строительства – участь столь же жалкая, сколь и недолгая: в глиняных карьерах и кипящем зловонии смоляных котлов долго не живут. И они отрекались. Отрекались торопливо и истово, часто с согласия самого бунтаря; предавали, приговаривая тем самым к смерти, не всегда из злобы или зависти, и не от особого преклонения перед новоявленным божеством, а просто чтобы уцелеть.

- Нимрод велит тебе явится к нему завтра, после полуденной молитвы. Слава Владычице! – и вышли вон, назад в чрево ночи.

Покружились над обреченным смерти и улетели прочь.

До ложа Каинам не дошел – доплыл: ноги двигались не волею тела, а какою-то смутной памятью о ходьбе, памятью, не имеющей более подтверждения ежеминутным чувством. Добрался ощупью и рухнул, забился в темный угол, как давно, в детстве – эти тени не тронут, они пройдут стороной, только не надо на них смотреть, не смотреть, не смотреть, не смотреть....

Боже, как хочется жить!

Царь повелел явиться завтра, после полуденного молебна. Не тотчас, не поутру – после молебна. Именно в полдень, когда отзвучат славословия Семицветной, на площади казнят осужденных. Нимрод ждет его после – значит, ему позволено прожить еще завтрашний день.

Жить, любой ценой, что угодно, только бы жить, прошу тебя, Нимрод, как подачки, как милостыни – оставь мне жизнь! Возьми что хочешь – ведь твоя стража не зарубила меня прямо на пороге, не уволокла в подземелье башни, куда бросают приговоренных к смерти, значит есть у бывшего певца еще что-то, на что можно купить еще несколько лет жизни; на что ты польстишься, царь?! Семью ты окончательно отнял сегодня. Еще раньше ты отнял мой голос – вот уже много лет, как я не сложил ни строчки, а последним моим творением были гимны твоему отвратительному демону, будь он проклят, будь я проклят, что не понял, кого я славлю! А что не молчу, что брызжу порою сгустками яда напополам с кровью в тебя и твою Владычицу, так то от стыда, от невыносимой мысли, что в том, что сейчас творится, есть изрядная доля моей вины, и моя тогдашняя молодость и восторженная наивность – не оправдание. Но я замолчу, я буду нем, только бы жить, пусть каждый прожитый день плюнет мне в лицо, я не посмею уклониться, не посмею закрыть глаза ладонью, только оставь мне жизнь, Нимрод, только скажи, что еще осталось такого у твоего бывшего певца, на что он может обменять свою жизнь?

Что, кроме нескольких лет старости и тихой, безвестной смерти?

Это ведь так немного, мой царь, то, о чем я прошу тебя: прожить еще несколько лет, одиноких, безрадостных, скудных, и тихо угаснуть; умереть в одиночестве и безвестности – смейся же, царь: вот певец, который не желает славы, видел ли ты такое?! Это последнее благо, которое может подарить мне жизнь – умереть, не воя от ужаса, не извиваясь в руках палачей, не умоляя тебя о пощаде до последней минуты, до последнего вздоха. Я видел, я помню, так умер мой брат – он до последнего надеялся, верил в твое великодушие, его силком оторвали от твоих сандалий, которые он упоенно целовал, его тащили к лобному месту, а он славил Нимрода; я не выдержал, я ушел, я не видел его казни, я только слышал, как его крик: «Слава Нимроду!» перешел в вопль, в котором уже не было ничего человеческого. Я не хочу умереть, как он, не хочу, не хочу, не хочу!!!

А еще, мой царь, где-то в глубине души, глубже страха, глубже надежды – я не верю в твое милосердие.

Я все-таки неплохо знаю тебя, Нимрод – слишком долго я служил тебе, и однажды я понял: у тебя в груди вместо сердца весы, где на одной чаше – твоя власть, а на другой – все, что может сделать ее тяжелее или легче. Тебе неведома жалость, и это внушает страх – но стократ страшнее то, что в тебе нет даже ненависти. Даже в гневе ты помнишь цену каждого слова, каждого жеста, каждой жизни, и никогда не истратишь лишнего – но и не постоишь за ценой. И еще я чувствую, что моя жизнь уже была тобою взвешена, и никакие мольбы, никакие мои слова не в силах изменить приговора. Не думаю, что ты позвал меня затем, чтобы осыпать милостями – последнее время я не давал тебе повода быть мною довольным, скажем прямо. Теперь, поразмыслив, я почти уверен, что ты решил отнять у меня последнее, чем я еще владею – мою жизнь и мою тихую смерть. Но тебе недостаточно было убить меня без шума, как клопа – нет, тебе понадобилось устроить какое-нибудь отвратительное зрелище из моей казни, тебе нужен твой бывший певец, бессвязно лепечущий покаянные слова и рыдающий от страха при виде своего обезображенного отражения в вороновом мече. Думаю, для того ты и послал ко мне свою стражу этой ночью – чтобы я попытался бежать и чтобы твои стражники, которых ты наверняка расставил у каждой тропы, приволокли меня за бороду, изваляв в пыли и репейниках, и швырнули к твоим ногам на потеху толпе. Прости, Нимрод, но на этот раз я не доставлю тебе этого удовольствия. Мой царь желает меня видеть? Что ж, я с благодарностью принимаю приглашение. Теперь, когда пала надежда, эта шаткая опора рассудка, ничто не загораживает путь великолепному безумию, которое говорит: «Умереть завтра или жить вечно – в сущности, одно и то же, и тот лишь богат, кто не боится истратить последнее. Тебе отпущен последний день жизни; велика ли потеря, если он закончится часом раньше?» И под его негромкий говор мне открывается неведомая доселе свобода – свобода падения в глубокую пропасть; и даже если оно принесет мне гибель в смертных обьятиях с твердой почвой – ибо прах я и в прах возвращусь, да хоть бы и так! – но последние секунды моей обесцененной жизни я все же проведу в полете! С этим безумием я проведу эту ночь, и оно возвратит мне голос и нашепчет слова, которые я швырну тебе завтра в лицо, Нимрод, и которые останутся вечно саднить тебе сердце, чтобы ты до конца своих дней был обречен сожалеть, что не сумел многократно казнить меня за каждое из этих слов. Как там было, Каинам: «Умрем достойно, пусть смерть стыдится обильной жатвы среди героев». - это тоже твои слова; вот и пришла пора применить к себе некогда сказанное тобою.

Боже, как давно это было...

(продолжение следует)


"... берем картину мироздания и тупо смотрим, что к чему. " (с)
Маски, бусинки и пр.
Ответить с цитированием